Главная
Короли и Пешки
Татуировки
Сводный каталог
  • Часть 1
  • Часть 2
  • Часть 3
  • Часть 4
  • Часть 5
  • Часть 6
  • Часть 7
  • Насильственные
    Религиозные
    Сексменьшинства
    Знаки зодиака
    Звезды авторитетов
    Перстни
  • Часть 1
  • Часть 2
  • Часть 3
  • Часть 4
  • Несовершеннолетних
  • Часть 1
  • Часть 2
  • Часть 3
  • Часть 4
  • Часть 5
  • Аббревиатуры
    На ногах
    Текстовые
    Империя
    Блатной язык
    Советы
    ФОРУМ


    От швейной иглы до электрической бритвы

    Нательные рисунки с использованием красящих веществ, вводимых под кожу, появились в Европе в начале XIII века. Их использовали балаганные артисты, демонстрируя перед публикой разукрашенное тело. Затем татуировки перекочевали в цирковое искусство с той же целью. Необычное художество имело такой успех, что через несколько десятилетий оно воспринималось как нормальное явление. Предприимчивые парижане первыми открыли мастерские по нанесению татуировок. Мастера сами изготовляли красящее вещество, которое вводилось клиенту под кожу за умеренную плату.

    Предполагают, что родина татуировки - Гаити, где племена отмечали нательными символами совершеннолетия, юбилеи, половую зрелость. Импортировал ритуальную достопримечательность мореплаватель Кук. Слово "татуировка" произошло от полинезийского "тату" ("рисунок"). Нательная символика использовалась уголовным миром как средство связи и носитель информации. Татуировка стала своеобразной визитной карточкой преступника, которую трудно испортить, а еще труднее потерять. По наколкам блатари делили мир на "своих" и "чужих", на воров и фраеров. В нательной символике закладывались 'криминальное прошлое, число судимостей, отбытый или назначенный по судебным приговорам срок, воровская масть, отношение к административным огранам, склонности, характер, национальность, вероисповедание, сексуальная ориентация, место в уголовной иерархии и даже эрудиция.

    Вряд ли какой-либо другой области в криминалистике было уделено так мало внимания, как изучению символики татуировок у судимых за уголовные преступления. А ведь зная значения рисунков, надписей, их традиционное расположение на теле, сотрудник правоохранительных органов может легко определить склонность ранее судимых к определенным видам уголовных проявлений.

    К сожалению, татуировки довольно долго использовались главным образом для идентификации, опознания. Например, в первые годы советской власти для этих целей была введена обязательная регистрация татуировок у преступников. Между тем татуировки содержат более широкую информацию, они, как правило, близки (своей символикой, сюжетом) преступнику по духу, по его специализации, по конкретному уголовному делу, по тому месту, которое он занимает в уголовной иерархии. Если раскодировать эти рисунки на теле, они могут многое рассказать о вкусах их носителей, выдать некоторые биографические данные. Часто татуировки становились причиной арестов, но страсть к рисовке, желание внушать страх окружающим всегда были у блатарей сильнее осторожности. Лишившись своих особых примет, они отказали бы себе во многих удовольствиях.

    Что же такое татуировка? Это искусственное нарушение целостности кожного покрова с помощью колющих (режущих) инструментов и последующее введение в кожу красящих веществ с целью получения стойких, не исчезающих рисунков или иных изображений.

    Слово “татуировка”, как полагают одни исследователи, происходит от полинезийского “тату”, что означает “рисунок”, или от “Тики” — имени полинезийского бога, по преданию, явившего татуировку миру. Другие исследователи считают, что слово “татуировка” произошло от явайского корня “тау”, соответствующего полинезийскому “тату” и переводящегося как “рана”, “раненый”.

    Доктор Гелльштерн в работе “Татуировки у преступников”, говоря о происхождении термина “татуировка”, утверждает, что это мореплаватель Кук привез его с острова Гаити, где местные жители наносили татуировки для отметки членов своего племени в знак наступления половой зрелости, каких-либо особых заслуг перед племенем, из суеверий и т. д.

    Из литературы известно, что татуировка часто встречалась у лиц католического вероисповедания и введена была ксендзами с целью предупреждения перехода паствы в магометанство: на тело наносилась татуировка в виде креста.

    Первые сведения о татуировке среди европейцев, по сообщению профессора Рикке, относятся к началу XVIII века, когда на ярмарках стали появляться татуированные люди, которые за деньги демонстрировали свое тело. В литературе упоминается имя албанца Александриноса, нажившего на подобных сеансах целое состояние. В 1890 году известность получила француженка “Прекрасная Ирэна” (“La belle lrene”), которая выступала с показом своей татуировки в публичных местах, что считалось в те времена редким экзотическим зрелищем.

    С тех пор татуировка очень быстро распространилась, особенно среди моряков. Проникла она и в преступный мир.

    Первым обратил внимание на широкое распространение татуировки среди преступников и рассмотрел ее как проявление атавизма и как признак нравственно дефектных людей Ломброзо. В настоящее время понятна ошибочность такого толкования. Серьезное изучение этого вопроса показало, что первоначально рисунки преступников носили подражательный характер, были просты и наивны. Интерес представлял сам процесс татуирования. С годами к татуировке стали относиться серьезнее: имеющие татуировку начали претендовать на лидерство, так как носили на теле символ сильного, выносливого человека. Позднее татуировка для преступника сделалась своеобразным тайным языком, способом общения с себе подобными как на свободе, так и в местах заключения.

    Выработка изобразительной символики преступного мира происходила постепенно. Со временем канонизировались либо ревизовались, переоценивались рисунки. Татуировка начинает нести все большую смысловую нагрузку и служит уже для передачи мысли индивида, обозначения его социальных установок и ценностных ориентации. Например, если у осужденного татуированы на плечах шести- или восьмиконечные звезды, то это означает, что в местах лишения свободы он примкнет к лицам, отрицательно настроенным к правилам внутреннего распорядка, и будет ярым отказчиком от работы. (Каждый вовлекаемый в отрицаловку должен, по мнению воровских авторитетов, иметь особый дух. Для проверки этого духа проводятся особые приемные испытания, называемые пропиской. Выдержал — получи возможность в среде своих занимать определенное высокое место, нет — ты опустился и уже теряешь право на ношение вышеназванных звезд.) Когда же на ноге татуирована рука, сжимающая нож, то знающему понятно: этот человек был судим за хулиганство.

    Дальнейший анализ татуировок показывает, что трафареты, то есть рисунки, по которым делаются татуировки, постоянно изменяются, поэтому однозначная их расшифровка, как правило, невозможна. Однако обобщение и изучение на протяжении длительного времени нескольких сотен трафаретов позволили вычленить общие для сходных случаев признаки, ознакомление с которыми и явится, по нашему мнению, надежной основой для соответствующей ориентации и подготовки сотрудников правоохранительных органов.

    Сегодня нужно учитывать то обстоятельство, что осужденные не очень-то стремятся афишировать истинное значение своих татуировок. В качестве примера можно взять изображение профиля В. И. Ленина. Вряд ли кому из непосвященных придет в голову, что это символ воров. А объяснение простое: Ленин — Вождь Октябрьской Революции, начальные буквы образуют аббревиатуру ВОР. Безобидное женское имя ИРА расшифровывается так: “Иду Резать Актив”. Или на груди у рецидивистов очень часто можно встретить картинку: Мадонна с младенцем на руках. Сами осужденные объясняют ее значение тоской по дому, по семье и детям. Но истинный смысл этого изображения совершенно иной: “Тюрьма — дом родной”, “Дитя тюрьмы”. Основными побудительными мотивами нанесения татуировок можно считать следующие:

    — неписаный закон принятия в свою среду лиц, отбывающих срок лишения свободы;

    — личное самоутверждение в определенной группе судимых;

    — тщеславие, желание показать свою значимость, исключительность, превосходство над другими;

    — подражание более опытным, авторитетным преступникам, которые уже имеют татуировки;

    — своеобразная памятка о местах отбывания срока наказания, солидарность (“знак братства”) с кем-либо из заключенных;

    — романтика тюрьмы.

    Говоря о кастах преступного мира, тем более о носителях татуированной символики, не стоит представлять “вора в законе” этаким выходцем из плохоньких фильмов о временах НЭПа — золотая фикса, речь, переперченная феней... Сегодняшний “вор в законе” образованнее и культурнее своих рожденных хилым воображением сценаристов и режиссеров предшественников. Он находится в гуще общественных процессов, политических событий, язык его неплохо подвешен, менее засорен блатной музыкой. Он — недурной психолог, толкователь, проповедник, идеолог, предпочитающий воздействовать не окриком, а убеждением. “Вор в законе” никогда никого не ударит. Зачем ему это делать? За такое можно схлопотать в колонии дополнительный срок. А потом для подобных целей вокруг него всегда наготове целый рой молодых, крепких, глупых еще, которые готовы в огонь и в воду. Поэтому сам он ведет себя интеллигентно, в карты садится играть только с ровней.

    Классификация татуировок — дело чрезвычайно сложное, неблагодарное, и можно с уверенностью сказать, что в строгом смысле — невозможное. Попытки в разные времена, правда, предпринимались, но из-за невероятного обилия и разнообразия мотивов выбора рисунков, богатства их тематики, места и техники нанесения и т. д. и т. д. большинство исследователей рано или поздно разумно отказывалось от этой затеи. С учетом данного опыта нами делается лишь попытка классификации татуировок по их изобразительному и смысловому содержанию, а также нами движет желание того, чтобы на основе нашего толкования огромного множества рисунков-символов у читателя настоящей книги появился свой, неформальный, приспособленный к изменениям действительности взгляд на рассматриваемый вопрос.

    Бывали случаи, когда при помощи татуировок раскрывались преступления. Татуированная композиция — пистолет, финка, карты, бутылка и рюмка, шприц — может иметь двойной смысл: либо свидетельствовать о пристрастии ее обладателя к легкой веселой жизни, либо указывать — вот что нас губит. Морда кошки говорит об осторожности вора. Роза на плече означает: ее владелец встретил совершеннолетие в колонии. Описания этих наколок взяты из “дела по установлению личности трупа неизвестного мужчины, всплывшего в реке Клязьме у поселка Болшево”. После упорных изысканий неизвестному вернули имя. Люди в форме выполнили перед ним свой последний долг. Оказалось, что вся нехитрая биография этого сорокалетнего мужчины была изображена на его теле. Расшифровав татуировки, следователь (цитируем материалы дела) предположил: ...Погибший впервые попал в колонию в несовершеннолетнем возрасте. Скорее всего за хулиганство. Пробыл в ней около двух лет. Склонен к нарушению режима. Был осужден за кражу. Переносил тяготы притеснения со стороны сокамерников. Наказание отбывал “от звонка до звонка”. Судя по всему, находился в колонии строгого режима. На свободе его ждала любимая женщина. Мечтал о свободе, был способен на побег. Принадлежал к воровской группировке. В деле осторожен. Отрицательно настроен к администрации. Намеревается и впредь заниматься преступной деятельностью. Предпочитал легкую добычу посредством насилия и угроз...” (“Советская культура”, 20.05.89 г.). Когда позже установили имя погибшего, то даже удивились, насколько точно совпадала его действительная биография с прочитанной следователем по изображениям на теле.

    Татуировки, призывающие к антиобщественной деятельности, антиправовым поступкам, существуют с давних времен. Например, пожатие двух рук с надписью “Утоп”, окруженной гирляндой из цветов,— это татуировка членов преступного сообщества Южной Франции прошлого века. Две заглавные латинские буквы “Т” и “L” — символ воровских шаек в Германии. Мадридский криминалистический журнал “Саллилас” писал

    о татуировках испанских преступников, в частности, убийц. Существовали подобные татуировки и в царской России.

    Сегодня особое внимание нужно обращать на лиц, имеющих следующие татуированные изображения: череп, корона — символы стремящихся к власти; корона на спине — униженность; тигр или другой хищник — ярость, непримиримость; змея (ранее высшая степень в иерархии тюремного мира); кинжал, нож, меч, топор — месть, угроза, твердость, жестокость; ключ — сохранение тайны; палач — чти закон воров; Мадонна — отчужденность; факел — дружба, братство; звезды — непокорность и др.

    Но прежде чем перейти к объяснению татуировок, наиболее часто встречающихся у осужденных, рассмотрим способы их нанесения. Самый простой: связанные вместе на палочке или спичке две-три иглы обмакиваются в тушь, и затем ими прокалывают кожу по заранее нанесенному рисунку. (В условиях следственного изолятора иглы заменяются проволокой от швабры, крепежными скобками от тетрадей, которые затачиваются о стену. Вместо туши используется сажа, смешанная с сахаром и пеплом, разведенными в моче.) Иногда в дело идут цветные пасты от шариковых авторучек или растолченный порох, который втирают в проколы кожи.

    Спрос на татуировку породил более совершенную технику ее нанесения, более сложный инструментарий в виде всевозможных штампов. Специалист по татуированию наносит рисунок на доску, а затем по контуру рисунка вбивает в нее иглы или иные колющие предметы. Такой штамп накладывается на выбранные участки тела, резким надавливанием кожа прокалывается, и уже после этого втирается красящее вещество. Штампом может пользоваться большое количество людей.

    В настоящее время осужденными для нанесения татуировки используются механические бритвы на пружинном заводе. Таким приспособлением, работающим по принципу швейной машинки, татуировка делается значительно быстрее, выходит более четкой, а по желанию и с полутонами.

    Самотатуировка наблюдается все реже. Обычно делать ее предоставляют другим лицам, которые это умеют и которым за это хорошо платят.
    В прошлом веке уголовная полиция европейских стран, в том числе и России, начала изучать нательную символику преступников, формировать каталоги татуировок и проводить их анализ. Но тогда наколки воспринимались лишь как внешние приметы. В начале XIX века сыщик уголовной полиции Парижа Э. Вилок предложил систему идентификации преступника, построенную на особых приметах. Была создана картотека на парижский криминалитет с указанием фамилий, биографий, кличек, адресов, преступных связей и внешних особенностей. Тогда же в Сюрте (службе криминальной безопасности) появился ' художник-криминалист, который делал наброски с лиц уголовников. За двадцать лет службы Видоку и его подчиненным удалось накопить более четырех миллионов карточек. Примечательно, что сам Эжен Вилок в прошлом был преступником.

    Новый виток в развитии идентификации произошел в середине прошлого века, когда в брюссельской тюрьме впервые принялись фотографировать осужденных преступников и вносить их в картотеку. Настоящую же революцию в криминалистике провел Альфонс Бертильон. Он предложил измерять подследственных (существовало одиннадцать различных измерений), брать отпечатки пальцев и ввести "словесный портрет".

    Ч. Ломброзо, работая врачом в одной из тюрем Италии и создавая психологические портреты заключенных, одним из первых отметил автобиографичность наколок. Наблюдения итальянского криминолога вошли в его знаменитый альбом уголовных типажей. Ломброзо считал, что по нательным узорам (впрочем, как и по всем человеческим деяниям) можно судить о личности их владельца.

    Толкование татуировок становилось для полиции обычным инструментом в борьбе с преступностью. Но мгновенной отдачи не было и быть не могло. На изучение нательной живописи требовались десятилетия, и к новому направлению постепенно охладели. Его отнесли к разряду кабинетных теорий. Полиция лишь регистрировала татуировки, относясь к ним, как к обычным особым приметам преступника. Каталогом пользовались, когда нужно было установить личность погибшего, идентифицировать или опознать преступника, объявить розыск и т. д.

    Начиная с ЗО-х годов в Советском Союзе ситуация несколько изменилась. Татуировки были вынуждены изучать, потому что они стали своеобразным орудием уголовного мира. Ни в одной стране мира зэки не были настолько сине-фиолетовыми, как у нас (конкурировать с ними могли лишь японские якудза или воины китайских триад). Корни этого феномена кроются там же, где и корни всей тюремно-лагерной субкультуры. Еще пять-шесть лет назад криминалисты из Америки, Германии, Франции скептически относились к каталогам татуировок и снисходительно отказывались от информационной помощи в этом вопросе.

    Сегодня СНГ успешно проэкспортировало преступность в Западную Европу и США. В структурах криминальной полиции многих стран созданы "русские отделы", призванные бороться с "четвертой волной". В русских кварталах наступило время отстрелов, и полицейские чины все чаще натыкались на трупы с характерным нательным рисунком или на расписанного с ног до головы вымогателя, прошедшего "лагерные университеты" в России. Волей-неволей пришлось заняться изобразительным искусством блатного мира.

    Всю информацию о татуировках МВД попыталось вложить в несколько иллюстрированных каталогов и рекомендации к ним. Это наследие издавалось, хранилось и использовалось под грифом "ДСП" - для служебного пользования. Лишь в начале 90-х годов несколько сотен татуировок стало достоянием неискушенных граждан, появившись в массовых изданиях благодаря творческому усердию российских офицеров-криминалистовБронникова, Болдаева, Дубягина и др., изучавших нательную живопись десятки лет и имевших в своих частных коллекциях не одну тысячу рисунков и фотоснимков.

    Распространение клейма на теле преступников началось по инициативе государственных органов много веков назад. Отличительный знак обычно наносился на лицо (у женщин - на грудь или плечо) и мало чем напоминал произведение искусства. Скажем, на лбу российского каторжанина выжигался знак, в котором угадывалось слово"кат" Со временем уголовный клан помог сыскным структурам и сам стал метить своих представителей. В начале XX века татуировки получили распространение на Сахалине, в Петрограде, Москве, и в основном среди воров. Нательный рисунок имел скрытый смысл и указывал прежде всего на принадлежность к конкретной преступной группе. Это помогало быстро установить связь с вором своей масти.

    Развитие нательной символики длилось почти полвека, и к 50-м голам блатной мир имел свои блатные законы татуировки. Тогда же утвердилось жесткое право на ношение определенного рисунка согласно статусу в тюремно- лагерной системе. Тело зэка превратилось в его личное дело, которое прочитать мог далеко не каждый. Шла регулярная борьба за достоверность символики, за чистоту нательной информации. "Самозванцы" строго наказывались, вплоть до членовредительства или опускания. За"симуляцию" лагерного авторитета могла последовать даже смерть. Блатари пытались защитить свои наколки от подделок, изобретая новые символы, не приметные, но обязательные детали рисунка.

    Однако лагерная живопись не была догмой. Изобразительное творчество поощрялось, зэки с удовольствием наносили репродукции картин и фотографий, клялись на своем теле в любви и верности дамам, напоминали о мести за измену, благодарили страну и вождей за "счастливое детство" и т. п. Но существовали символы, за которые их владелец обязан был отвечать. Особенно блатари ненавидели приблатненных - тех, кто старается подражать или выдает себя за вора.

    Многие молодые парни безо всякого тайного умысла в романтическом порыве выкалывали безобиднейшие на первый взгляд рисунки - обнаженных женщин, кошек, кинжалы и прочее. Они даже не пытались кого-либо копировать, а лишь придавались своим буйным фантазиям. Когда парни по капризу судьбы попадали в зону, то в первые же дни во время водных процедур их ждала неожиданность. Вначале им задавалась пара вопросов, затем следовало резюме: "Фраер Блатованный" Оказалось, что татуировки до обидного точно напоминали воровские знаки различия.Объясняться с блатарями бесполезно. Получилось, что зря был клеймен...

    Существует несколько способов нанесения татуировки в зоне. Лучшим и непревзойденным красящим веществом считается китайская тушь. Но долгие десятилетия она была недоступной для большинства зэков. На ранних этапах ПТУ использовали пасту для шариковых ручек или, на худой конец, тушь, приготовленную из сажи, сахара и мочи. Инструментом для введения красителя служила обыкновенная спичка, к которой нитками приматывались две-три швейные иглы. Если же игл в камере не было, использовались скобы тетрадей или книг. Их разгибали и затачивали о бетонный пол или стену. Более удачным инструментом считались медицинская игла или шприц, в которые можно было заправить тушь.

    Самостоятельно татуировка наносилась редко: прибегали к помощи специалистов. Подобные услуги были не из мелких, и лагерный художник за свое мастерство брал относительно солидный гонорар. Вначале на коже набрасывался контур рисунка, затем приступали к “иглоукалыванию". Опытные спецы наносили татуировку без предварительной подготовки.

    Позже стали использовать "трафаретную печать". На толстом куске картона рисовали утвержденный эскиз и утыкали его иглами. Трафарет прикладывали к телу и били по нему сверху. После этого в многочисленные ранки втиралось красящее вещество.

    Любое искусство требует жертв. Нательная живопись также. Первое неудобство татуировки проявляется спустя несколько часов. Краснеет и вспухает кожа, усиливается боль, может повыситься температура. Если опасную инфекцию не занесли, болезненный процесс длится от нескольких дней до нескольких недель: каждый организм реагирует на инородное вещество по-своему. Но случалось, что вместе с иглами или тушью в организм попадали венерические заболевания или другая инфекция. Владелец татуировки попадал в санчасть. Доходило и до хирургического вмешательства, когда клейменому пациенту с диагнозом "гангрена" ампутировали конечность. В худшем случае он погибал от заражения крови. На свободе, вне зоны, подобные эксцессы случаются среди наркоманов.

    Сегодняшние механизмы для "кожной гравировки" шагнули далеко вперед. Используется электробритва или специальное приспособление, действующее по принципу швейной машинки. До и после процедуры кожа обрабатывается одеколоном или спиртом. Пасту и мочу с сажей сменила первосортная китайская тушь, которую доставят в лагерь сотрудники ИТУ за небольшое вознаграждение.

    Единой систематизации татуировок не имеется. Классифицировать их можно по многим признакам. В первую очередь - по тематике рисунков, среди которых встречаются религиозные, лирические, исторические, политические, порнографические. Часто тематика переплетается: исторический сюжет подается в порнографическом исполнении, религиозные соседствуют с политическими (горящее распятие с надписью "Верь в Бога, а не в коммунизм") и т. д.

    Татуировки разделяют и по расположению их на теле. . Самым популярным местом для живописи остается грудь. . На ней размещаются обнаженные женщины, соборы, лики святых, библейские персонажи, черепа, животные (в том числе тигры и львы), черти, могильные кресты, распятия, портреты вождей, птицы, пауки, звезды лагерных лидеров,; рыцари и гладиаторы.

    Спина служит для церковных колоколов, подков, пауков, музыкальных инструментов, скелетов, гладиаторских! поединков. На руках и ногах выкалывают кинжалы, змей, кандалы, якоря, корабли, опять-таки пауков, наколенные звезды отрицал.

    И, наконец, голова. На лоб наносят свастику, все тех же пауков, аббревиатуры, короткие фразы, цифры (даты или статьи Уголовного кодекса). Текстовые татуировки (аббревиатуры, афоризмы и блатные изречения) встречаются на ; всех частях тела, включая веки и половые органы.

    Можно систематизировать наколки по манере и сложности исполнения: художественные, фрагментарные, орнаментальные, символические, текстовые. Художественную татуировку обычно наносит "гравер" высшего разряда. Она требует усложненного инструмента и детальной проработки. При умелом подходе на теле рождается целая панорама. Особенно преуспела в художественной нательной живописи французская школа, впервые применившая цветную тушь.

    В ЗО-х годах французский уголовник Шарль Брижо создал на своей груди настоящий шедевр: порнографическую картину в цвете. Когда Шарль ритмично напрягал мышцы, татуировка приходила в движение. С началом войны Брижо лишился своей гордости. В одном из концентрационных лагерей, куда его депортировали из оккупированного Парижа, немецкий офицер заприметил наколку. Спустя несколько дней ее владельца убили, осторожно сняли кожу, обработали и украсили ею папку эсэсовца. В концлагерях подобные шедевры встречали с удовольствием и имели с них свой доход.

    Татуировки классифицируют по половому признаку (женские, мужские и "разнополые"), по сексуальной ориентации, по скрытому значению и т.п.

    Каталог наколок огромен и исчисляется десятками тысяч. Чтобы понимать "фиолетовый язык", нужно изучать его десятилетиями, а то и научиться "говорить" на нем. Этот раздел книги может дать лишь общее представление о характере и классификации татуировок. Здесь использован уже изученный материал, ставший достоянием гласности. Это не путеводитель по блатным просторам, хотя большинство приведенных татуировок "сняты" именно с блатарей. Возможно, они остановят кого-то от приблатненного клейма, которое может стоить здоровья, а то и жизни.